58-летняя Елена Кабанова работает на коленях в поле на востоке Украины, расчищая землю, где детектор обнаружил подозрительный объект. Четыре года назад это поле было под контролем российских войск, а теперь, после возвращения под украинскую власть, оно покрыто минами. Кабанова вместе с другими гражданскими пытается вернуть эту землю к жизни.

Мины оставляют территории непригодными для использования на годы после завершения боевых действий. По словам Пола Геслопа, руководителя программы по противоминной деятельности Программы развития ООН в Украине, использование дронов для доставки боеприпасов обеими сторонами значительно расширило площади загрязнения. "Мы наблюдаем массовый рост применения боеприпасов, сбрасываемых дронами... Это масштаб, которого не было со времен, когда американцы сбрасывали кассетные бомбы на тропу Хо Ши Мина", — отмечает он.

Разминирование осложняется постоянными атаками дронов и ракет, а также появлением новых типов мин. Среди них — ПОМ-3, цилиндрическая мина, которую российские войска оставляют на полях. Она реагирует на вибрации шагов и может быть похожа на брошенный термос. Из-за таких мин, как рассказывает командир подразделения Halo Trust Анда Риза, некоторые сёла полностью избегают.

Новые технологии и вызовы

В то же время технологические инновации помогают ускорить и сделать безопаснее процесс разминирования. Например, машина DMR-7 — небольшой гусеничный аппарат с шлангом, который выдувает грунт струёй сжатого воздуха. Оператор управляет им дистанционно, оставаясь на безопасном расстоянии. Если вручную расчистить участок занимает до 45 минут, DMR-7 справляется за пять. Halo Trust также тестирует системы с искусственным интеллектом для анализа изображений, радары, проникающие в грунт, и устройства для обнаружения взрывчатых веществ.

Дроны изменили подход к поиску мин: если раньше использовали бинокли и карты, то теперь — дроны и спутниковые снимки, которые анализирует ИИ. Однако системы радиоэлектронной борьбы, которые применяют обе стороны, мешают работе гуманитарных организаций: Halo Trust потеряла несколько дронов из-за глушения сигнала.

Технологические возможности разных организаций неравномерны. Например, государственная служба по чрезвычайным ситуациям только начинает использовать дроны для наблюдения, но ещё не имеет доступа к анализу данных с помощью ИИ.

Финансирование и бюрократия

Halo Trust потратила в Украине почти 50 миллионов фунтов стерлингов за год до 31 марта 2025 года, что значительно превышает государственный годовой бюджет на разминирование сельскохозяйственных земель — 28,6 миллиона фунтов. В то же время в секторе работают десятки организаций с пересечением полномочий, а ответственность распределена между разными государственными органами. Попытки реформировать законодательство по противоминной деятельности тормозятся.

Заместитель министра экономики Игорь Безкаравайный, который координирует разминирование, выступает за создание единого правительственного офиса для управления сектором, но процесс идёт медленно. "Когда мы говорим о новом законе, это означает, что некоторые органы потеряют ответственность и, как они считают, власть", — объясняет он.

"Самое большое препятствие для разминирования Украины — это правительство Украины", — отмечает один из специалистов отрасли.

Бюрократические требования, например, по дистанционному управлению техникой, замедляют работу. Риза подчёркивает: "Мы точно знаем, что дистанционное управление намного медленнее, чем когда человек в кабине. Это наша самая большая проблема".

Геслоп считает, что украинская власть слишком широко определяет территории как загрязнённые минами, что может привести к неэффективному использованию ресурсов: "Только потому, что территория была оккупирована россиянами, не означает, что она загрязнена. Загрязнена лишь та земля, где есть взрывчатка".

Несмотря на все трудности, специалисты уверены: технологический прогресс позволит значительно быстрее возвращать украинские земли к гражданскому использованию. "Это передовая технология. Гуманитарный сектор разминирования переживает самый большой перелом за последние 30 лет", — подытоживает Геслоп.