Россия активно использует образовательную систему, молодежные проекты и военно-патриотические мероприятия для формирования российской идентичности и милитаризации украинских детей на временно оккупированных территориях. Об этом говорится в аналитике Харьковской правозащитной группы (ХПГ).
В оккупированном Крыму так называемое «Министерство образования» объявило о расширении кадетского и «казачьего» образования. Во время заседания «Совета кадетского образования» обсуждались военные сборы, сотрудничество школ с силовыми структурами и проект «Кадетики и казачата». Оккупационный чиновник Валентина Лаврик подчеркнула, что «патриотическое воспитание» и «готовность к служению Отечеству» являются приоритетами для образования на полуострове.
Особое внимание, по данным ХПГ, уделяется вовлечению в такие программы даже детей дошкольного возраста. В проект «Кадетики и казачата» были привлечены 13 детских садов в Симферополе, Евпатории, Джанкое и Джанкойском районе. Участниками стали дети в возрасте от пяти до семи лет, их родители и педагоги, а наставниками выступали старшие кадеты и казаки. Проект подают как способ воспитания «патриотизма» и уважения к российской истории и «традициям» с раннего детства.
На временно оккупированной Донетчине российские десантники проводили для школьников «военно-патриотические» мероприятия с демонстрацией военного снаряжения, тактического оборудования и средств связи. Для детей также организовали выставку «Лица войны вчера и сегодня» с фотографиями российских военных, а мероприятие завершилось концертом фронтовой бригады воздушно-десантных войск РФ.
Пропаганда в образовании и запугивание
ХПГ анализирует изменения в российском школьном образовании, которые усиливают пропагандистское влияние. По информации Службы внешней разведки Украины, в новом учебном году в российских школах, в том числе на оккупированных территориях, введено семь новых или обновленных пропагандистских инициатив. Среди них — сокращение уроков обществознания, усиление роли истории с акцентом на противостояние с Западом, «традиционные ценности» и войну. Также ученикам предлагают предмет «Духовно-нравственная культура России», в рамках которого рассказывают о государственных деятелях и военных, в том числе участниках войны против Украины. Военную составляющую образования усиливают разделением курса «Основы безопасности и защиты Отечества» на безопасность жизнедеятельности и начальную военную подготовку.
Еще одним инструментом пропаганды стало запугивание детей за приверженность Украине. В Геническе российские силовики проводили для школьников занятия о «терроризме и экстремизме», где, по данным Центра национального сопротивления, детям навязывали мнение, что поддержка Украины может трактоваться как «террористическая деятельность», в том числе через лайки под проукраинскими публикациями. Таким образом, оккупационная власть сочетает пропаганду с контролем за поведением детей в соцсетях.
«Эта система направлена на идеологическую обработку и милитаризацию украинских детей, подавление проявлений несогласия и трансформацию их идентичности», — отмечают в Харьковской правозащитной группе со ссылкой на экспертов Московского механизма ОБСЕ.
Системный характер политики
По оценке ХПГ, милитаризация является частью более широкой системы, которую Россия выстраивает на оккупированных территориях. В нее входят образовательные программы, молодежная политика, законодательство о «терроризме» и «экстремизме», военно-патриотические организации и силовые структуры. ХПГ также ссылается на выводы Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, согласно которым российская власть использует образовательные программы, молодежные организации и летние лагеря для распространения российского патриотизма и милитаризации украинских детей. Кадетские классы, военно-патриотические мероприятия, изменения школьной программы и запугивание детей «экстремизмом» являются составляющими системной политики влияния на несовершеннолетних.