Почти год прошёл после выхода документального фильма «Осиное гнездо», в котором семьи умерших пациентов рассказали о лечении в одесской клинике Odrex. Родственники погибших сообщили, что расследование и судебные процессы по обстоятельствам лечения их близких до сих пор продолжаются.
Что известно о деле Светланы Гук
История Светланы Гук началась ещё в 2019 году, когда её муж обратился в Odrex с опухолью тимуса. По словам вдовы, врачи настаивали на необходимости операции и обещали положительный прогноз. После хирургического вмешательства состояние мужа резко ухудшилось, и через несколько дней он умер в реанимации.
Светлана Гук рассказала, что за лечение семья заплатила около 42 500 долларов. Уже после смерти мужа клиника подала в суд с требованием, чтобы вдова выплатила ещё около 900 тысяч гривен. Речь идёт о гражданском деле № 522/19678/19 по иску ООО «Дом медицины», работающего под брендом Odrex, к Светлане Гук о взыскании задолженности по договору оказания медицинских услуг.
В ответ Гук подала в суд иск против ООО «Дом медицины». Её дело № 522/10741/22 касается защиты прав потребителя медицинских услуг, частичной недействительности соглашения и возмещения материального и морального ущерба.
Кроме гражданских споров, продолжается и уголовное производство № 12022162510001375, зарегистрированное по ч. 2 ст. 190 Уголовного кодекса Украины. Следствие должно установить обстоятельства лечения мужа Светланы Гук и дать им уголовно-правовую оценку. Однако за семь лет дело так и не дошло до ключевого этапа — полноценной судебно-медицинской экспертизы.
«Именно экспертиза должна дать ответы: была ли правильно выбрана тактика лечения, обосновано ли хирургическое вмешательство, соблюдали ли врачи медицинские стандарты и есть ли причинно-следственная связь между их действиями и смертью мужа», — рассказала Светлана Гук.
Причины задержки экспертизы
По данным УНН, материалы дела неоднократно направляли в экспертные учреждения, но исследования так и не провели. В Киеве дважды отказали в проведении экспертизы из-за отсутствия патологоанатомического вскрытия и невозможности достоверно установить причину смерти. Во Львове среди причин отказа называли отсутствие утверждённого перечня платных услуг, а также то, что записи в медицинской карте стационарного больного были сделаны на русском языке, что, по позиции бюро, затрудняло их объективное изучение.
Планировалось перевести документацию на украинский язык и снова направить материалы экспертам. Однако, как сообщила Светлана Гук, получить необходимое экспертное заключение до сих пор не удалось.