Военный из Мариуполя, пожелавший остаться анонимным из-за безопасности матери, поделился опытом четырёх лет в российском плену. После освобождения он всего пять месяцев на свободе и до сих пор восстанавливается после пережитого. В интервью он рассказал об обороне города, пребывании в Оленёвке, условиях содержания, пытках и о том, как ему удаётся возвращаться к жизни.

Виктор, коренной мариуполец, до войны работал на заводе «Азовсталь» и занимался внедрением экономических решений для предприятия. Позже он решил изменить жизнь, поступил в Национальную гвардию Украины, где получил должность начальника склада автозапчастей. Его служба была связана с учётом имущества, а не боевыми действиями.

С началом полномасштабного вторжения России Виктор вернулся в воинскую часть и присоединился к обороне «Азовстали». Он вспоминает, как сначала пытались вести учёт имущества, но после первых авиаударов это стало невозможным. Виктор находился в бункере под доменным цехом, помогал подразделениям, выполнявшим боевые задачи, и вместе с другими защитниками переживал нехватку еды и боеприпасов.

В мае 2022 года, после приказа о сдаче в плен, Виктор вместе с другими военными попал в руки россиян. Он рассказывает о первых часах плена, когда пленных заставляли сдавать вещи, а охранники угрожали расправой за попытку побега. В бараках Оленёвской колонии царили голод, холод и антисанитария. Виктор вспоминает, что больше всего истощала неизвестность: «Уже сейчас я понимаю, что мы были неучтёнными военнопленными и могли просто закопать нас там — и всё».

После теракта в Оленёвке его этапировали в СИЗО в Старом Осколе, где он подвергался жестоким избиениям во время допросов. Виктор выбрал тактику «выдавать себя за дурака» — утверждал, что ничего не знает и не участвовал в боевых действиях. После девяти месяцев его перевели в другую колонию, где давление и пытки продолжались. Особенно тяжёлым был период после заявления Владимира Путина о возможности оставления пленных в России: Виктора били за настойчивость в обмене, а за отказ отказаться от присяги бросали в «пресс-хату» — камеру с особым режимом.

«Я ни на что не надеялся. Просто читал молитвы», — признаётся Виктор, рассказывая о том, что помогало ему выжить в плену.

Сейчас Виктор постепенно возвращается к жизни, но опыт плена оставил глубокий след. Он также решил бороться с коррупцией и помогать другим ветеранам, пережившим плен.