Украинское общество не может игнорировать языковой вопрос, поскольку он напрямую связан с безопасностью и выживанием государства. Об этом говорится в аналитическом материале Obozrevatel, где подчеркивается: Россия использует русский язык как инструмент агрессии и оправдания вторжения в Украину.
По мнению автора, русский язык в Украине не существует изолированно — за ним стоит государство-агрессор, которое не только оккупировало часть территорий, но и оправдывает это «защитой русскоязычных». В материале упоминаются слова Владимира Путина во время аннексии Крыма в 2014 году, когда он заявил: «И первым на очереди был, конечно, Крым, русскоязычный Крым. В связи с этим жители Крыма и Севастополя обратились к России с призывом защитить их права и именно жизнь… Конечно, мы не могли не откликнуться на эту просьбу». Также Путин подчеркивал, что большинство населения Крыма — русские или те, кто считает русский родным.
В статье проводится сравнение с европейскими странами, где сосуществуют несколько официальных языков, в частности Бельгией, Финляндией и Швейцарией. Автор подчеркивает, что эти примеры не являются релевантными для Украины, поскольку ни в одном из этих государств язык не используется соседней страной как повод для агрессии или аннексии. Вместо этого приводится пример Ирландии, где после столетий колонизации английский вытеснил гэльский, и даже после обретения независимости восстановить язык полностью не удалось. Это, по мнению автора, является предупреждением для Украины.
Страны Балтии — Литва, Латвия и Эстония — после восстановления независимости сознательно ограничили использование русского языка в образовании и государственном управлении, понимая, что информационное пространство бывшей империи — это угроза суверенитету. Москва годами обвиняла их в дискриминации, но именно языковой барьер помог им устоять.
В материале также анализируется советская языковая политика в отношении Украины: украинский язык намеренно сводили к статусу фольклора, тогда как русский оставался языком науки, карьеры и государственного управления. Это формировало у общества комплекс неполноценности.
«Кремль действует по откровенной доктрине: Россия заканчивается там, где заканчивается русский язык», — говорится в статье.
В качестве примера противоположной языковой политики приводится Израиль, где после создания государства удалось возродить иврит как единственный национальный язык, что стало основой для консолидации нации.
Автор подчеркивает: вопрос русского языка в Украине — это не вопрос бытового комфорта, а вопрос выживания государства. Выход из русского языкового пространства должен быть таким же бескомпромиссным, как и выход из военно-политической орбиты России. Тезис о том, что языковой вопрос можно отложить до завершения войны или преодоления коррупции, является ошибочным, поскольку нация объединяется вокруг общих ценностей, культуры и языка.