В России за последние годы наблюдается масштабный передел собственности: силовые органы и суды изымают крупные бизнес-активы у бывших олигархов и передают их структурам, связанным с властью или лояльными лицами. Об этом свидетельствуют расследования и судебные решения по ряду известных российских предпринимателей.
Показательным стал случай с Константином Струковым, владельцем компании «Южуралзолото». 5 июля 2025 года судебные приставы задержали его частный самолет в Челябинском аэропорту, забрали заграничный паспорт и не позволили вылететь из страны. За несколько дней до этого силовики провели обыски в офисах компании, а суд запретил Струкову покидать Россию. Его обвинили в нарушении экологических норм, совмещении бизнеса с депутатской деятельностью и выводе прибыли за рубеж. Уже 11 июля суд передал государству 67,2% акций «Южуралзолота». В 2026 году этот пакет продали компании Руслана Байсарова, которого связывают с Рамзаном Кадыровым, со скидкой 42% от стартовой цены.
Похожий сценарий повторился с Вадимом Мошковичем, основателем агрохолдинга «Русагро». После введения санкций ЕС и перевода компании под российскую юрисдикцию, в марте 2025 года Мошковича задержали по обвинению в хищениях и взяточничестве. В мае 2026 года суд передал государству 68% «Русагро», которые принадлежали Мошковичу и его семье. На момент публикации бизнесмен находится в СИЗО, а судебный процесс продолжается. Исследователь российской олигархии Элизабет Шимпфессл отметила, что даже лояльность власти не гарантирует защиты активов: «Во время войны сельское хозяйство стало настолько важным, что власти уже было недостаточно сотрудничества с лояльным владельцем — им понадобился прямой контроль».
«Во время войны сельское хозяйство стало настолько важным, что власти уже было недостаточно сотрудничества с лояльным владельцем — им понадобился прямой контроль», — сказала Элизабет Шимпфессл.
Еще один пример — Илья Трабер, который десятилетиями имел влияние в Петербурге и был приближен к Путину. В июне 2026 года его арестовали по делу об убийстве, но через 72 дня выпустили по состоянию здоровья, а дело закрыли. За это время Трабер потерял доли в четырех компаниях, в том числе в проекте «Приморский УПК» стоимостью более $4 миллиардов.
Попытки бизнесменов договориться с властью не всегда дают результат. Владельцы компании «Макфа» предлагали государству мировое соглашение: заплатить 10 миллиардов рублей и ежегодно перечислять еще миллиард на нужды войны. Однако суд все равно передал компанию и связанные активы государству, а затем их получил Россельхозбанк.
Как показывают эти случаи, российская власть использует силовые и судебные механизмы для перераспределения собственности, даже в отношении бывших союзников режима. Формальная лояльность больше не защищает бизнес от потери активов, если государство решает взять их под прямой контроль.