На открытом заседании Комитета ПАСЕ по вопросам культуры, науки, образования и медиа, которое состоялось в четверг в Страсбурге, почтили память украинской журналистки Виктории Рощиной, которая погибла в российском плену. Об этом сообщил корреспондент Укринформа.

Президентка ПАСЕ Петра Байр подчеркнула, что Виктория Рощина сделала то, что должны делать журналисты — отправилась на оккупированную территорию, чтобы найти правду и рассказать её людям. По её словам, имя Рощиной олицетворяет всех военных корреспондентов, местных репортёров, фотографов, фиксеров и редакторов, которые дают миру возможность узнать правду о войне. Байр отметила: «Свобода выражения мнений — не роскошь мирного времени. Она особенно необходима во время войны. Журналиста можно убить, но правду — нет».

Член украинской делегации в ПАСЕ Евгения Кравчук рассказала о работе временной следственной комиссии Верховной Рады, которая расследует преступления России против журналистов. Отдельное заседание комиссии было посвящено делу Виктории Рощиной. По словам Кравчук, свидетельства подтвердили жестокое обращение с журналисткой в российских местах несвободы: в Таганроге её били за отказ петь российский гимн, на еду и уборку давали всего три минуты, а в конце она весила около 30 килограммов. Кравчук также сообщила, что существовала возможность возвращения Рощиной в Украину, однако этому могла помешать ФСБ, поскольку её показания стали бы доказательствами преступлений.

Кравчук напомнила, что в российском СИЗО в Кизеле до сих пор содержат журналистку «РИА-Мелитополь» Анастасию Глуховскую, а другую журналистку из Мелитополя, Ирину Левченко, оккупационный суд приговорил к 15 годам колонии по обвинению в «шпионаже». Она также отметила, что даже на подконтрольной Украине территории журналисты становятся мишенями российских дронов: в Херсоне они вынуждены быстро передвигаться, распознавать звук беспилотников и часто работать лишь с телефоном.

«Если оператор дрона видит камеру или маркировку Press, журналист становится мишенью. Это билет в один конец», — подчеркнула Кравчук.

Французская журналистка Ариан Шемен отметила важность возвращения войне человеческого измерения через работу медиа. Она процитировала украинского поэта и военного Максима Кривцова: «Война — это собственные имена», и вспомнила о гибели французского фотожурналиста Антони Лалликана от удара российского FPV-дрона под Краматорском. Его украинский коллега Георгий Иванченко получил тяжёлое ранение, несмотря на защитное снаряжение и маркировку Press.

Соучредительница "Public Interest Journalism Lab" Наталия Гуменюк подчеркнула роль локальных журналистов в документировании российских преступлений. Её проект собрал более 600 свидетельств о военных преступлениях, половина из которых — с временно оккупированных территорий. Журналист из Каховки Олег Батурин, который сам пережил плен, задокументировал ещё около 50–60 свидетельств. Гуменюк отметила, что поддержка местных редакций позволяет сохранять экосистему независимой журналистики даже в условиях войны.

«В Украине журналистов убивают, но журналистика остаётся живой», — подвела итог Гуменюк.

Как отмечает Укринформ, Россия не только совершает преступления против журналистов, но и использует пропаганду как инструмент войны, поэтому российские пропагандисты должны быть привлечены к ответственности.