В августе, по данным BBC, российские удары по типографиям и издательствам в Украине уничтожили более 12 миллионов книг и около 10% всех школьных учебников страны. Украинские СМИ сообщают, что в этом году более трети всей печатной продукции была утрачена из-за обстрелов.
Несмотря на это, украинские печатники не сдаются: в соцсетях распространяются призывы покупать книги у пострадавших издательств, а многие украинцы активно поддерживают эти инициативы. Это не первая попытка защитить собственную культуру от российского давления — борьба за сохранение языка, литературы и искусства продолжается уже более столетия.
Еще в XIX веке, когда большая часть современной Украины находилась под властью Российской и Габсбургской империй, российская власть пыталась уничтожить украинскую идентичность через запрет языка. В 1863 году министр внутренних дел Российской империи Петр Валуев запретил использование украинского языка в религиозных и образовательных изданиях. Через 13 лет, после специального совещания по поводу «украинофильской пропаганды», император Александр II полностью запретил любые украиноязычные публикации (Эмский указ). Однако даже эти репрессии не остановили распространение украинских книг нелегальными путями.
В советский период репрессии приняли новые формы: целое поколение украинских писателей и интеллигентов было расстреляно или сослано, а их произведения уничтожены. Лесь Курбас, Валерьян Подмогильный и Николай Зеров — представители «Расстрелянного возрождения» — были казнены в один день в карельском лесу вместе со сотнями других узников Соловецкого лагеря. После этой акции из 259 украинских авторов, публиковавшихся в 1930 году, лишь около 30 смогли продолжить творческую деятельность.
Во времена Леонида Брежнева репрессии стали менее кровавыми, но не менее системными: началась кампания русификации, особенно на востоке и юге Украины. Школы заставляли преподавать только на русском языке, а книги по истории независимой Украины изымались. В библиотеках создавались спецфонды для «националистических» произведений, заменяя их на одобренные Кремлем издания. Диссидентов, таких как Василий Стус или Иван Дзюба, арестовывали и ссылали. Стус умер в лагере Пермь-36 в 1985 году, за шесть лет до независимости Украины.
«Первый шаг к уничтожению народа — это стереть его память. Уничтожить его книги, культуру, историю», — такую мысль выразил историк Милан Губл в романе Милана Кундеры «Книга смеха и забвения».
Сегодня масштабы уничтожения украинской культуры Россией еще больше: почти 2 тысячи школ на оккупированных территориях, где обучается более 580 тысяч детей, полностью переведены на российские программы. С декабря 2025 года, по российским стандартам, украинский язык вообще исключен из учебных предметов, а новый курс «История региона» учит детей, что их земля всегда была русской.
Несмотря на технологический прогресс, который позволяет России уничтожать миллионы книг за считанные недели, культурное сопротивление остается единственным ответом. Как отмечает автор, сохранение украинской истории — это не только рассказывать об этих атаках, но и покупать украинские книги и читать о судьбах таких деятелей, как Василий Стус или Валерьян Подмогильный. Именно эти действия не позволят стереть память и культуру украинского народа.