Российская оккупационная администрация заявила о намерении превратить Мариуполь в крупный логистический узел Азово-Черноморского бассейна. При этом оккупанты признают, что безопасность Мариупольского порта остается проблемной и уже обсуждают дополнительные меры защиты. Об этом сообщил руководитель «Центра изучения оккупации» Пётр Андрющенко.

По его словам, 11 сентября состоялось заседание так называемого «Морского совета ДНР», где одним из главных вопросов была именно безопасность порта. По имеющейся информации, глава оккупационной администрации Денис Пушилин осторожно, но прямо признал сложные условия работы порта и сообщил о подготовке комплекса защитных мер. Оккупационный министр транспорта Александр Бондаренко был откровеннее: среди приоритетов он назвал модернизацию защиты акватории и развитие альтернативных логистических маршрутов.

Таким образом, оккупационная власть уже учитывает риски прерывания морских перевозок и необходимость резервных транспортных решений. Несмотря на это, стратегическая цель оккупантов остается неизменной — сделать Мариуполь ключевым логистическим центром региона. Для реализации этих планов россияне также развивают систему подготовки кадров: Азовский морской институт получил лицензии на девять образовательных программ, а при институте планируют создать школу и лицей.

Оккупационная администрация заявляет о будущих грузопотоках, развитии инфраструктуры и интеграции порта в транспортную систему России. Однако конкретных объемов перевалки, инвестиций или сроков реализации проектов не называют. Вместо этого уже обсуждают дополнительную безопасность порта и альтернативные маршруты, что свидетельствует о влиянии рисков безопасности на планы относительно Мариупольского порта.

«Российские планы по Мариуполю сталкиваются с реальностью украинских дроновых угроз», — говорится в предоставленной информации.

Ранее сообщалось, что российские оккупанты в Мариуполе планировали присваивать не только жильё украинцев, но и земельные участки. После так называемой «кадастровой инвентаризации» они начали процедуру признания «покинутых» земель муниципальной собственностью, чтобы распределять их, в том числе, среди российских военных — участников так называемой «СВО».