28 августа Министерство обороны Италии официально сообщило о привлечении бывшего министра обороны Украины Михаила Федорова в качестве советника по вопросам оборонных инноваций. Как отмечается, его консультации будут касаться дронов, беспилотных систем, противовоздушной обороны, технологических решений, оборонной экосистемы и внедрения экспериментальных разработок в серийное производство. Это именно те сферы, которые определяют обороноспособность Украины, и к которым министр обороны воюющей страны имеет доступ на более глубоком уровне, чем любой частный эксперт.

По словам украинских чиновников, Федоров будет работать внештатно, останется в Украине и не будет передавать государственную тайну или секретные документы. Однако, как подчеркивает Виктор Ягун, директор Агентства по реформированию сектора безопасности, в современной войне секретная информация — это не только документы с грифом "секретно". Достаточно нескольких фраз от человека, который знает реальное состояние ПВО, эффективность систем, слабые места производства или перспективные программы, чтобы такая информация стала ценнее сотен страниц документации.

"Система безопасности не может строиться на формуле 'мы ему доверяем', потому что государственная безопасность вообще не должна зависеть от личного доверия", — подчеркивает Ягун.

Федоров также заявил о намерении получить аналогичные консультативные роли в США и Франции, параллельно работая над созданием частного фонда оборонных технологий, привлечением американского капитала и инвестированием в военные стартапы, робототехнику, дроны-перехватчики, ракетные системы и искусственный интеллект. В этом контексте возникает вопрос: где проходит граница между профессиональной экспертизой и служебной информацией, и кто контролирует её использование?

С юридической точки зрения, работа советником в Минобороны Италии не является государственной изменой, поскольку для этого необходимы умышленные действия во вред Украине. Тем не менее, как отмечает автор, существует Закон Украины "О государственной тайне", система экспортного контроля и ответственность за незаконное разглашение информации. В технологической войне даже консультации могут иметь стратегическую ценность, и это должны учитывать не только в Минобороны, но и в СБУ.

Между Украиной и Италией действуют соглашения о защите секретной информации, однако союзничество не отменяет режим секретности. В профессиональной разведке действует принцип "необходимость знать", и даже ближайшие партнёры получают лишь тот объём информации, который определяет государство, а не отдельное лицо.

По мнению Ягуна, вопрос заключается не только в Федорове, но и в отсутствии чётких правил относительно работы бывших высокопоставленных чиновников с критически важной информацией после увольнения. Проходят ли они обязательный security debriefing, определяется ли перечень информации, которую нельзя использовать в дальнейшей деятельности, существует ли "период охлаждения" перед работой на иностранные правительства или оборонные компании — эти вопросы остаются открытыми.

Украина за годы войны накопила уникальный военный опыт и технологии, которые не могут автоматически становиться частным активом чиновника после увольнения. Этим опытом нужно делиться с союзниками, но только по государственным правилам и в интересах Украины. Если таких правил нет или они не работают, это создаёт институциональную уязвимость государства, независимо от фамилии конкретного экс-чиновника.