Организованные Россией «выборы» в Госдуму на оккупированной части Донетчины завершились досрочно 20 сентября — избирательные участки закрыли в 14:00 вместо запланированных 20:00. Оккупационная избирательная комиссия объяснила это вопросами безопасности и необходимостью быстро передать протоколы в территориальные комиссии.

В то же время российские и подконтрольные им структуры заявляли о очень высокой активности избирателей — ещё до закрытия участков сообщали примерно о 80% явки. Проверить эти цифры независимо на оккупированной территории невозможно.

Журналисты 0629 проанализировали, что писали сами мариупольцы в соцсетях во время голосования. В местных пабликах организацию выборов называли провальной: люди жаловались на трудности с поиском участков, низкую активность и проблемы для маломобильных избирателей. Один из комментариев подытожил:

«Уровень организации — „цирк“. Даже бывшие члены комиссий с опытом работы в экзитполах такого не припомнят».

Среди самых распространённых тем — пустые участки. Один из жителей рассказал, что нашёл свой участок только накануне, а пока его искали в списках, увидел: «Самый заполненный был примерно процентов на 20 на вид, а в основном две-три строчки на листе... Людей на участке кроме меня вообще не было. И где же та явка 80% по ДНР, если все списки почти пустые?» Другие пользователи подтверждали: «Участки пусты», «из всего дома несколько человек проголосовало».

Некоторые мариупольцы писали, что не знали, где голосовать: информационных объявлений не было, а когда семья решила искать участок, узнали из пабликов, что голосование уже завершено. Одна из женщин назвала организацию «бардаком» и отметила, что приглашения с адресами так и не разнесли.

Особенно возмущали списки избирателей, в которых оставались умершие. Одна жительница нашла в списках своего отца, который умер почти год назад, другая — мать, которая умерла полтора года назад. По словам женщин, члены комиссий отказывались вычёркивать умерших. После таких историй в комментариях появились саркастические замечания: «все наши кладбища проголосовали», «поэтому и явка 120%».

Многие горожане прямо писали, что сознательно не участвовали в выборах: «Вот поэтому я и не пошла никуда, чтобы нервы свои не дергать», — отметила одна из жительниц. Другие не верили в возможность повлиять на результат и не хотели «тратить время и здоровье».

Разговор о выборах быстро переходил в жалобы на повседневные проблемы: отсутствие света и воды, разрушенные квартиры, звонки с агитацией. Одна из женщин писала: «Света нет 60 дней, поэтому я иду искать, где зарядить телефон, где достать воды, её тоже нет». Другая добавила: «Выборы, выборы, деньги на выборы есть... А квартиры разрушены».

Опыт мариупольцев в соцсетях резко контрастирует с заявлениями оккупационных структур о массовой явке и «интеграции». Хотя эти свидетельства не дают точного ответа, сколько людей реально голосовали, они демонстрируют недоверие части жителей к организации и результатам российских «выборов» в Мариуполе.